Она сейчасъ бы къ нему побѣжала, но ужъ поздно и неизвѣстно гдѣ онъ...
-- Нина, у меня такъ трещитъ голова, что я едва держусь,-- сказала сна, сжимая себѣ голову руками:-- я пойду спать.
-- Я тоже лягу, я очень устала почему-то,-- отвѣтила маленькая княжна.
Не прошло и получаса, какъ обѣ онѣ потушили свѣчи. Нина долго не спала, обдумывая свое положеніе. Ей казалось, что за этотъ день она прожила цѣлые годы, что она стала совсѣмъ другая и даже постарѣла. Все представлялось ей въ новомъ и печальномъ свѣтѣ.
Но прежде всего она знала, что ей нельзя оставаться здѣсь, нельзя и незачѣмъ стѣснять Ольгу. Надо скорѣе, скорѣе уйти... Куда уйти?..
Ода вспомнила тихій женскій монастырь, верстахъ въ двадцати отъ ихь имѣнія. Она вспомнила добродушную, всегда веселую матушку-игуменью Минодору, угощавшую ее въ густомъ запущенномъ саду очень вкусными вареньями и мягкими просфорами, вспомнила сыроватыя, скромныя кельи монахинь въ старинномъ монастырскомъ зданіи...
Тамъ хорошо, тихо, и весь этотъ міръ, съ его открывшейся ей теперь мерзостью, тѣнь далеко. Тамъ бы отдохнуть, приготовиться къ жизни...
Но какъ же она поѣдетъ туда, не написавъ матушкѣ Минодорѣ и не получивъ ея отвѣта! Матушка Минодора просто благоговѣетъ передъ ея отцомъ и матерью; она хоть и добрая, а все же ни за что не приметъ ее безъ ихъ согласія. Одинъ разъ прибѣжала къ ней дѣвушка, дочь богатаго помѣщика, которую родные уговаривали выйти замужъ за нелюбимаго человѣка, и вотъ игуменья, не говоря ни слова, послала за этими родными и сдала имъ съ рукъ на руки несчастную дѣвушку. Нина очень хорошо помнитъ всю эту исторію и разсужденія Минодоры о послушаніи родителямъ, которые, до ея мнѣнію, всегда мудры и желаютъ добра своимъ дѣтямъ.
Куда же идти? куда бѣжать теперь и отъ мерзостей жизни, и отъ старшихъ дворниковъ, требующихъ паспортъ?
Вдругъ Нина вспомнила про Марью Эрастовну -- и удивилась на себя, какъ это до сихъ поръ о ней не подумала.