-- Да, Наталья Порфирьевна вчера еще все подробно разсказывала княгинѣ Гагариной, она-то, вѣдь, знаетъ...
-- Что же она говоритъ?
-- Elle dit que son artiste protégé n'у est pour rien.
-- Тѣмъ хуже для него, два милліона не шутка...
-- Да стоитъ ли толковать объ этомъ господинѣ! Ильинскій вотъ, что Ильинскій?!
-- Д-а-а! Промахнулся Ильинскій! Entre nous... онъ, говорятъ, просто локти себѣ кусаетъ...
Послѣ Святой уже никто больше не думалъ обо всей этой исторіи.
Начинался разъѣздъ изъ Петербурга. Лѣтняя программа у всѣхъ была рѣшена и подписана. Наступало затишье. Общество прощалось до слѣдующаго сезона.
XIV.
А Нина жила въ своей уютной комнатѣ у Марьи Эрастовны, не имѣя никакого понятія обо всѣхъ этихъ толкахъ и сплетняхъ.