-- Какъ видите,-- съ печальной усмѣшкой отвѣтила та, прикасаясь къ Нининой щекѣ сухими губами.
-- Да что-же такое? Давно ли? Былъ-ли у васъ докторъ? Отчего вы мнѣ не написали или не прислали Сашу? Господи, если-бъ я знала.
-- Именно и хорошо, что вы не знали, Нина,-- все тѣмъ-же насмѣшливо-грустнымъ тономъ заговорила Ольга.-- Да, я была очень больна, кажется, близка отъ смерти. Это случилось на слѣдующій день послѣ того, какъ я вамъ написала. Со вчерашняго дня мнѣ лучше, только такая слабость, что вотъ не могу подняться.
-- Да разскажите же... какъ, что было съ вами?
-- Ну чего тутъ разсказывать... ничего хорошаго... было и прошло,-- закрывая глаза и становясь совсѣмъ похожею на мертвую, говорила Ольга:-- все это не суть важно... А я вотъ лежала, да и думала, отчего мнѣ такая неудача: другая-бы непремѣнно умерла, а я жива, и Николаева, это -- женщина-врачъ, которая меня лѣчитъ, увѣряетъ, что я черезъ недѣлю, при благоразуміи, буду совсѣмъ здорова. А я такъ хотѣла умереть!.. и это вовсе не страшно, когда близко... издали только пугаетъ...
-- Боже мой, что такое вы говорите, опомнитесь!-- почти крикнула Нина, хватая ее за руку:-- успокойтесь... Если вы слабы, полежите молча, а потомъ тихонько разскажите мнѣ, какая была у васъ болѣзнь, что случилось.
Ольга послушно замолчала и продолжала лежать съ закрытыми глазами.
Нина глядѣла на нее все съ возроставшей жалостью.
«Какое лицо, какая страшная перемѣна! Такъ больна и совсѣмъ одинока, среди чужихъ, въ этой страшной грязной комнатѣ... Гдѣ-же Вейсъ? Вѣдь, онъ ея женихъ. Они любятъ другъ друга. Онъ имѣетъ право ухаживать за своей невѣстой».
-- Отчего его нѣтъ?-- громко сказала она свою мысль.