-- Ахъ, да! вѣдь, онъ твой дорожный товарищъ!-- усмѣхнувшись, сказала Марья Эрастовна.-- И ты желаешь облегчить его ношу...
-- Конечно. Только онъ точно такой же мой дорожный товарищъ, какъ и вашъ. Подумайте-ка, какъ это было неожиданно, что вы такъ хорошо знали и любили его мать и что онъ даже почти въ родствѣ съ вами. Можетъ быть, это сама судьба привела его въ вашъ домъ, именно въ такое трудное для него время... И вовсе это не шутки... И вовсе это не глупости!..
-- Да, да...-- морща лобъ, отвѣтила Марья Эрастовна:-- Судьба не судьба, а съ Иваномъ Иванычемъ я поговорю, пожалуй, сегодня же поговорю. Это удовольствіе я тебѣ для праздника сдѣлаю.
-- А мнѣ нельзя быть при вашемъ разговорѣ?-- спросила княжна.
-- Нѣтъ, нельзя, «ма кузина», никакъ нельзя, я терпѣть не могу, чтобы мнѣ мѣшали.
Кругленькая генеральша даже какъ-то нахохлилась, говоря это, и въ голосѣ у нея прозвучало настоящее неудовольствіе.
-- Простите, тетя, не буду больше, но буду,-- поспѣшила увѣрить ее Нина.-- Вѣдь, я отчего... я вовсе не изъ празднаго любопытства, или чтобы мѣшать вамъ... а хорошо ли вы помните все, что онъ говорилъ... чтобы въ точности передать Ивану Ивановичу?
-- Слава Богу, еще память сохранила, дѣло ясное...
-- Мнѣ больше ничего и не надо!-- радостно воскликнула Нина, поцѣловала тетку, блеснула глазами и упорхнула въ свою комнату.
Марья Эрастовна подозрительно посмотрѣла ей въ слѣдъ и подумала: