-- Ты здоровъ? Отчего не былъ у меня ни третьяго дня, ни вчера?-- шептала Алина, съ нѣжностью глядя ему въ глаза.-- Я была увѣрена, что ты боленъ. Сегодня я почти всю ночь не могла заснуть отъ этой мысли и вотъ не утерпѣла... Ахъ, Миша, еслибы ты зналъ, какъ давно мнѣ хотѣлось побывать у тебя. Это неблагоразумно? Да?.. Но, впрочемъ, теперь врядъ ли бы я могла кого встрѣтить. А слѣдить за мной некому. Ну, ты здоровъ, по крайней мѣрѣ на ногахъ, и то слава Богу... Отчего же ты у меня не былъ?
Она обвила его, прижалась къ нему, все продолжала глядѣть ему въ глаза съ возраставшей горячей нѣжностью. И ему стало тепло, и онъ забылъ сразу все, что за минуту передъ тѣмъ тревожно и мучительно наполняло его мысли.
Онъ снялъ съ нея накидку и шляпу.
-- А какъ все-таки хорошо, что ты здѣсь, у меня,-- сказалъ онъ съ загорѣвшимися глазами.-- Ты говоришь, Алина, что почти не спала ночь и рано встала, а я спалъ много, всталъ недавно, но чувствую себя совсѣмъ плохо, то есть, чувствовалъ, потому что ты меня оживила. Знаешь ли, я еще ничего не ѣлъ сегодня и голоденъ. Я велѣлъ Платону подать мнѣ завтракъ. Ты, вѣрно, тоже еще не завтракала,
-- Да и тоже голодна.
-- Вотъ и отлично!. Позавтракаемъ вмѣстѣ.
-- Платонъ!-- крикнулъ Аникѣевъ.
Платонъ отскочилъ отъ двери въ передней и вошелъ съ противоположной стороны.
-- Что же завтракъ -- скоро?
-- Сейчасъ подаю,-- уныло отвѣчалъ «дятелъ».