Аникѣевъ разорвалъ конвертъ. Это писала ему Марья Эрастовна.
Она просила его заѣхать къ ней по весьма важному для него дѣлу или сегодня вечеромъ, или завтра до двухъ часовъ дня. Она просила также до свиданія съ ней не рѣшать относительно продажи имѣнія и непремѣнно отвѣтить ей съ подателемъ этой записки, когда именно, въ какомъ часу, онъ у нея будетъ.
-- Что-жъ, человѣкъ дожидается отвѣта?-- спросилъ Аникѣевъ.
-- Дожидался, да ушелъ,-- пробурчалъ «дятелъ»:-- вы вотъ за пѣніемъ-то и звонка не изволили слышать...
-- Отчего же ты мнѣ не тотчасъ подалъ письмо?
-- Не смѣлъ тревожить ея,-- весьма язвительно отвѣтилъ Платонъ Пирожковъ.
Но тутъ онъ солгалъ. Дѣло было не совсѣмъ такъ.
Узнавъ, что человѣкъ, отъ новой и совсѣмъ еще невѣдомой ему генеральши, онъ воспользовался предлогомъ и объяснилъ посланному Марьи Эрастовны, что подать письмо теперь не можетъ, такъ какъ баринъ не любитъ, чтобы его прерывали, когда онъ поетъ.
-- И вы, любезнѣйшій, ступайте себѣ,-- рѣшительно потребовалъ онъ:-- какъ баринъ отвѣтъ напишутъ, я тотчасъ же его вашей генеральшѣ и доставлю; адресочекъ только дайте, гдѣ, то есть, проживаете.
Посланный сказалъ: