-- Такъ вотъ гдѣ моя погибель?!-- врядъ-ли сознавая, что говоритъ это громко, выговаривала Алина.-- Вотъ кто тебя у меня отнялъ!.. Значитъ, въ этихъ свѣтскихъ сплетняхъ была правда... А я-то... я смѣялась!.. Зачѣмъ-же ты мнѣ не сказалъ прямо?!-- поднялась она вдругъ и сверкнула глазами на Аникѣева.--Зачѣмъ же ты велъ эту двойную игру... Ты!..
Наконецъ, онъ все понялъ.
-- Алина, ты съ ума сходишь!-- воскликнулъ онъ.-- Какъ тебѣ не стыдно, наконецъ, выдумывать такой вздоръ... и за кого-же ты меня считаешь?
Но онъ ничѣмъ ужъ теперь не въ состояніи былъ разубѣдить ее. Вѣдь, она чувствовала, что близится разлука, и это ощущеніе не могло обмануть ее. Она только не понимала, отчего все это случилось, и такъ быстро, за что она его теряетъ... Все объяснилось теперь очень просто: у нея оказалась соперница. И кто же! Эта осрамившая себя, сумасшедшая, истеричная дѣвчонка, эта глупая маленькая кукла!..
Въ ней поднялся цѣлый адъ. Въ ней закипѣла такая злоба, на какую она еще никогда не была способна.
-- Ахъ... я убаюкивала себя сказками!-- вся содрогаясь, съ искаженнымъ лицомъ заговорила она, подходя въ упоръ къ Аникѣеву и глядя на него злыми глазами.-- Ахъ, наша любовь но прежняя, она стала тяжела... Я понимаю теперь, что для васъ, можетъ быть, и нелегко справляться съ этой... двойной любовью, обманывая и меня, и ее... Ну, такъ я помогу вамъ... Неужели вы думаете, что я способна дѣлить васъ съ этой скверной дѣвчонкой?..
Она едва переводила дыханіе.
-- Алина, ты съ ума сходишь, ты совсѣмъ больна,-- началъ было, Аникѣевъ, чувствуя, что въ немъ поднимается знакомое ему отвратительное ощущеніе, какое онъ всегда испытывалъ во время сценъ и объясненій съ Лидіей Андреевной.
Алина его не понимала и даже не слышала.
-- Низкій, фальшивый человѣкъ... Я предложила помочь вамъ въ дѣлахъ, вы оскорбились и оттолкнули меня.... Она предложила то же самое, и вы приняли отъ нея, и вы счастливы!.. О, какъ я васъ ненавижу! Оставьте меня!.. Уходите!..-- крикнула она рѣзкимъ пронзительнымъ голосомъ и почти выбѣжала изъ комнаты.