Снѣжковская, волшебная, его Алина -- погибла, а новая Алина была... какъ всѣ.
Черезъ нѣсколько дней онъ получилъ онъ нея записку. «Я знаю, что очень виновата,» --писала она:-- и всегда буду раскаиваться въ своей несдержанности. Я пришла въ себя, я покойна, но во мнѣ осталось то же чувство, та же увѣренность: вы ошиблись, вы меня больше не любите. Права ли я, покажетъ время и ваши дѣйствія. Вы слишкомъ искренни и долго обманывать себя не можете. Я уѣзжаю сегодня за-границу и не меньше мѣсяца пробуду въ Парижѣ -- вы всегда говорили, что нѣтъ ничего лучше Парижа въ это время года. Увижу, такъ-ли это. Прощайте или до свиданія. А».
Бѣдная Алина дѣлала послѣднюю попытку. Если онъ ее любитъ, письмо это будетъ для него ясно. Если онъ ее любитъ -- она скоро увидитъ его въ Парижѣ, и лѣто ихъ закончится въ Снѣжковѣ и въ Петровскомъ.
Но Аникѣевъ не понялъ этого письма, ничего не прочелъ между строкъ. Ему стало тяжело, горько и обидно, а мысль, что Алина ждетъ его, что она съ отчаяньемъ его призываетъ -- не пришла ему въ голову...
Николай Александровичъ заѣхалъ къ брату въ концѣ Ѳоминой и, узнавъ, что Снѣжково ускользнуло, прибѣгнулъ ко всей своей выдержкѣ, чтобы не показать охватившей его досады и злости.
-- Ну и прекрасно,-- говорилъ онъ, щуря глаза и закусывая губы:-- поздравляю съ удачей и желаю, чтобы твои затрудненія больше не возвращались. Не стану тебя заранѣе разочаровывать... А какъ-же насчетъ службы? Искать тебѣ мѣста?
-- Какое теперь мѣсто!-- отвѣтилъ Аникѣевъ.-- Спасибо... Теперь мнѣ Снѣжково надо приводить въ порядокъ.
-- Хозяинъ!-- усмѣхнулся Николай Александровичъ.-- А я въ Петергофѣ очень удачно дачу нанялъ. Жена и дѣти пріѣзжаютъ. Милости просимъ!
Онъ уѣхалъ и въ тотъ же день написалъ Лидіи Андреевнѣ, сообщая ей о случившемся, а также выражая сожалѣніе, что не удалось помочь ей.
«Попробуй-ка, достань пять тысячъ на увеселительную поѣздку! прозѣвала!...» -- почти съ ненавистью думалъ онъ.