— Перестань болтать пустое; если б это были волки, то ужли ты думаешь, что они и не пошевельнулись бы в то время, когда мы со стуком пронеслись мимо них?
— Воля ваша, сударь, а я сам видел с полдюжины глаз, которые горели, как уголья.
— Полно, полно! Ты видел в траве какого-нибудь светляка или и вовсе ничего не видал. Ступай за мною: пойдем доведываться, что там было.
— Да как, сударь! При мне ни топора, ни большого ключа от колес: все это в дрожках.
— При тебе твой кнут, а за поясом вижу у тебя большой складной нож: этого очень довольно. Ступай за мною, и больше ни слова.
Не смея ослушаться своего барина, Иван пошел за ним, взяв в обе руки оба свои оружия, повеся голову и ворча себе под нос.
Мельский и сам из предосторожности вынул шпагу и окидывал взором дорогу впереди себя. Небольшого труда стоило ему отыскать черное страшилище Ивана и лошадей: то был человек; он лежал на краю дороги, поджав ноги под платье и укутав голову рукою, и, казалось, спал крепким сном,
— Вставай, пьяница, — кричал ему Мельский, толкая его под бок носком сапога.
— Пьяница? Не я пьяница, а твои глаза охмелели, — отвечал грубый, хриповатый голос.
— Вставай же, покамест тебя не подняли неволею.