Двинувшись в этом направлении, мы снова очутились между немецкими разъездами и пробыли в лесу ночь и целый день 18-го. Днем ходили мы по лесу взад и вперед для того, чтобы найти какой-либо ориентировочный предмет, наконец, нашли маленькую речушку, где и остановились. Затем, уже вечером в 9 часов 18-го, наметив по карте направление, мы двинулись к городу Янову. По дороге встречались немецкие разъезды, прорывались мы через их цепи и, наконец, в одном месте у железной дороги, вблизи будки № 15 были замечены немецкими бронированными автомобилями, которые в течение 2-х часов не давали нам возможности даже подняться с земли. Уже ночью, после долгой безрезультативной стрельбы, автомобили разъехались в стороны, а мы, воспользовавшись этим и темнотой, стали по одному переходить за железную дорогу. От нее до Янова оставалось верст 12 и мы снова двинулись в путь.
В 4 часа утра подошли к реке Оржец и стали искать переправы. Но не найдя ни моста, ни лодки, решили переправляться вплавь. Сняв верхнее платье, я отнес на противоположный берег винтовку и 200 боевых патронов, а затем вернулся и, взяв контуженного капитана Редзько, вместе с ним поплыл на другую сторону. К счастью, река была не очень глубока, и я всего лишь два раза окунул капитана с головой.
В этот день стоял по низким местам густой туман, что более всего и способствовало скрытному приближению к реке, которая охранялась беспрерывной цепью постов противника. Как только мы бросились в воду, немцы открыли ружейный огонь; мы отвечали по направлению выстрелов.
Когда все наши 10 человек переправились, мы двинулись дальше и вскоре подошли к деревне Воля-Задунайская, где были встречены огнем неприятельского разъезда, состоявшего из 25 человек. Мы в свою очередь открыли по ним сильный огонь и, выпустив каждый патронов по 5, бросились в штыки. Немцы не выдержали нашего натиска и бросились бежать, оставив двоих убитыми. В этой деревне мы на дороге нашли ящик боевых патронов и забрали его с собой.
После этого двинулись дальше и, пройдя версты три, пришли в другую деревню, где я нанял за 5 рублей подводу, на которой доставил 20-го августа капитана Редзько в г. Прасныш.
За все это я награжден тремя Георгиевскими крестами: 4-й степени — за общие действия и прорывы из неприятельского плена; 3-й степени — за спасение двух пулеметов 16-го августа; 2-й степени — за спасение жизни капитана Редзько, за что кроме того был произведен в чин прапорщика.
Будучи уже прапорщиком, представлен к орденам Святой Анны 4-й степени и Святого Станислава 3-й степени, а также к чину подпоручика.
9 сентября 1915 г. около местечка Солы в лесу Гедлунд сзади шла цепь от нашей роты, затем пулеметная команда и артиллерия, прикрывавшая остатки нашего полка. Пройдя шагов 500, мы были остановлены у деревни Лопоць; я на законном основании командовал второй ротой.
В 5 часов вечера я получил от командира батальона приказание, что в 5 ч. 30 мин. вечера будет общая атака немецких окопов Лейб-гвардии Кексгольмским полком.
Моя рота была на самом левом фланге полка; правее — 3-я рота, а левее меня находился Лейб-гвардии Петроградский полк, которому было известно, что наш полк будет атаковать немцев с фронта, а они должны поддерживать атаку огнем с фланга. Сзади в 500 шагах для поддержки была расположена наша 10 рота при командире роты подпоручике Юрковском.