ПОЛОЖЕНИЕ VIII
Познание добра и зла есть не что иное, как аффект радости или печали, поскольку мы сознаем его.
Доказательство
Мы называем добром или злом то, что полезно или вредно для сохранения нашего существования (по опр. 1 и 2 этой части), т. е. (по пол. 7 части 3), что увеличивает или уменьшает, поддерживает или стесняет нашу способность к деятельности. Итак (по опред. радости и печали, которые см. в схолии поп. 11 части 3), поскольку мы ощущаем, что какая-нибудь вещь причиняет нам радость или печаль, постольку мы называем ее доброй или злой; а потому знание добра и зла есть не что иное, как идея радости или печали, которая необходимо вытекает из самого аффекта радости или печали (по пол. 22 части 2). Но эта идея таким же образом соединена с аффектом, как душа соединена с телом (по пол. 21 части 2), т. е. (как показано в схолии того же пол.) эта идея отличается от самого аффекта или (по общему опред. афф.) от идеи впечатления тела не чем другим как только умственным представлением. Следовательно, это познание добра и зла есть не что иное, как сам аффект, поскольку мы сознаем его, – что и требовалось доказать.
ПОЛОЖЕНИЕ IX
Аффект, причину которого мы воображаем присутствующей при нас в настоящем, бывает сильнее, чем в том случае, если бы мы воображали ее не присутствующей.
Доказательство
Представление воображения есть идея, в которой душа созерцает вещь как бы присутствующей (см. опр. его в схолии пол. 11 части 2), но которая, однако, указывает более состояние человеческого тела, чем природу внешней вещи (по королл. 2 пол. 16 части 2). Таким образом, аффект (по общему опред. афф.) есть представление воображения, поскольку оно указывает состояние тела. Но представление воображения (по пол. 17 части 2) бывает интенсивнее, пока мы не воображаем ничего, что исключает настоящее существование внешней вещи. Следовательно, аффект, причину которого мы воображаем присутствующей при нас в настоящем, будет интенсивнее или сильнее, чем в том случае, если бы мы не воображали ее присутствующей, – что и требовалось доказать.
Схолия
Когда выше (в пол. 18 части 3) я сказал, что образ будущей или прошедшей вещи производит в нас такой же аффект, как если бы вещь, воображаемая нами, присутствовала при нас, то особо заметил, что это верно, поскольку мы имеем в виду только образ самой вещи (ибо он бывает одинаков по природе, воображаем ли мы вещи или нет); но я не отрицал того, что он становится слабее, когда мы представляем присутствующими другие вещи, которые исключают настоящее существование будущей вещи. Не сделал же я там этого замечания потому, что предполагал говорить о силах аффектов в этой части.