Вещь, которую мы любим, мы стараемся, насколько можем, предпочитать другим (по пол. 12 этой части). Итак, если вещь подобна нам, то мы будем стараться причинять ей радость предпочтительно перед другими (по пол. 29 этой части), или будем стараться, насколько можем, сделать так, чтобы любимая вещь испытывала радость, сопровождаемую идеей о нас самих, т. е. (по схолии пол. 13 этой части) чтобы она нас взаимно любила, – что и требовалось доказать.
ПОЛОЖЕНИЕ XXXIV
Чем больше тот аффект, который, как мы воображаем, испытывает по отношению к нам любимая вещь, тем больше будем мы хвалиться этим.
Доказательство
Мы (по пред. пол.) стараемся, насколько можем, чтобы любимая вещь нас взаимно любила, т. е. (по схол. пол. 13 этой части) чтобы любимая вещь испытывала радость, сопровождаемую идеей о нас самих. Поэтому чем больше та радость, которую, как мы воображаем, любимая вещь испытывает из-за нас, тем больше это старание поддерживается, т. е. (по пол. 11 этой части с его схолией) тем больше мы испытываем радости. А когда мы радуемся из-за того, что причиняем радость другому, нам подобному, тогда и на себя мы смотрим с радостью (по пол. 30 этой части). Следовательно, чем больше тот аффект, который, как мы воображаем, испытывает по отношению к нам любимая вещь, тем с большей радостью мы будем созерцать себя самих или (по схолии пол. 30 этой части) тем больше будем хвалиться этим, – что и требовалось доказать.
ПОЛОЖЕНИЕ XXXV
Если кто-нибудь вообразит, что любимая вещь соединяется с другим такими же или еще более тесными узами дружбы, чем какими он только сам был связан с нею, то он будет испытывать к самой любимой вещи ненависть и будет завидовать этому другому.
Доказательство
Чем больше в чьем-либо воображении любовь, которую питает к нему любимая вещь, тем больше тот будет этим хвалиться (по пред. пол.), т. е. (по схол. пол. 30 этой части) тем больше будет радоваться; поэтому (по пол. 28 этой части) он будет стараться, насколько может, воображать любимую вещь связанной с ним теснейшим образом; это стремление или пожелание будет в нем усиливаться, если он вообразит, что и другой желает для себя того же. Но мы предполагаем, что это стремление или пожелание его обуздывается образом самой любимой вещи в сопровождении образа того, с кем соединяется любимая вещь; следовательно (по схол. пол. 11 этой части), по тому самому он будет удручен печально, сопровождаемой идеей любимой вещи как причиной и вместе с тем образом другого, т. е. (по схол. пол. 13 этой части) будет чувствовать ненависть к любимой вещи и в то же время к тому другому (по королл. пол. 15 этой части), которому из-за того (по пол. 23 этой части), что он наслаждается любимой вещью, будет завидовать, – что и требовалось доказать.