Но вот и цель. Сейчас она будет под нами. Пора бомбить.
Я бросаю нетерпеливый взгляд на штурмана и к ужасу обнаруживаю, что он попрежнему углублен в свои расчеты. Его наклоненная, спокойная фигура выглядела в эти напряженные минуты как-то странно. Он продолжал рассчитывать, видимо, не замечая того, что творилось вокруг, что в нескольких метрах от нас рвутся снаряды и осколки обильно падают на машину.
Я окрикнул его. Он поднял на меня свои спокойные глаза и неторопливо ответил:
- Прошу простить, товарищ командир, но что-то мне не нравится заход. Разрешите зайти еще раз на цель.
Пока я налаживал отстегнувшийся микрофон, чтобы выругаться и предложить скорей сбросить бомбы, цель уже оставалась позади. Делать нечего - идем на второй заход. Делаем полкруга над районом цели. Это занимает четырнадцать минут. Четырнадцать минут под непрерывным, бешеным огнем. Оглядываюсь назад. Не иначе, думаю, есть уже сбитые машины. Но удивительная удача: замыкающий по радио докладывает, что все, как один, самолеты целы. Идут строем, по звеньям, слегка растянувшись.
Но вот разворот - и заход на цель. На этот раз курс проложен абсолютно точно. Дана команда бомбить.
Проносимся над обалдевшими от нашей дерзости финнами и сбрасываем с полным эффектом на намеченные объекты свой бомбовой груз. [152]
Возвращаемся в отличном настроении. Хотя и несем на машинах множество пробоин, но идем все вместе, без потерь.
Вскоре встреча на аэродроме. Радость друзей, поздравления. Задача выполнена отлично. Белофинское логово разбито, множество очагов пожаров. Испытываем глубокое удовлетворение: слетали хорошо.
Нет и не может быть пощады никому, кто посмел посягнуть на нерушимость границ нашей Родины! [153]