- А все-таки я его собью, - упрямо твердил Лукашев.
Обнаглевший неприятель все с той же методичностью каждое утро неожиданно появлялся над нашим аэродромом, сбрасывал бомбы и, демонстративно сделав круг, поворачивал обратно. Мы уже начали было привыкать к этим «визитам» и каждое утро, в одни и те же часы, ожидали ДН-9.
Как- то с полосы фронта пост воздушного наблюдения сообщил: «Летит!».
Лукашев засуетился и быстро поднялся в воздух, чтобы встретить врага при подходе к аэродрому. Вот показался и англичанин. Он заметил «Ньюпор» Лукашева, идущий навстречу. Мы ожидали боя. Лукашев храбро шел на сближение. Англичанин мгновение помедлил, потом вдруг резко повернул влево и дал полный газ.
- Удирает, - возбужденно закричали на аэродроме.
Лукашев погнался за противником, уклонившимся от боя. Но класс английской машины того времени дал себя знать. С земли была видна резкая разница в скоростях. Лукашев выжимал все то, что мог дать его самолетишка. А противник легко и свободно уходил от него. Через полчаса наш самолет вернулся.
- Не догнал, - с досадой буркнул Лукашев и презрительно сплюнул в сторону своего «Ныопора».
Лукашев был зол. Злились все. Тем не менее, после этого случая «визиты» англичанина прекратились.
В те дни, когда в огне и буре гражданской войны создавалась советская авиация, самолет Лукашева не был исключением. Белогвардейцы и интервенты располагали машинами, представлявшими последнее слово техники, наши же летчики были вынуждены довольствоваться самолетами, оставшимися от царской армии.
О, эти самолеты! Не зря за ними укоренилось выразительное и лаконичное прозвище «гробы».