Корабль медленно набирал высоту по прямой. На высоте 400 метров мы осторожно развернулись налево. Машина продолжала тяжело лезть вверх. Еще поворот налево, такой же осторожный, с таким же малым креном, и мы, наконец, зашли южнее нашей зимовки. За это время я несколько раз произвел измерения и рассчитал навигационные элементы пути. Когда машина поравнялась с зимовкой, поставил компасы на истинный норд, и мы пустились в знаменательный путь, к полюсу. [94]
Незабываемый полет
Остров Рудольфа быстро скрывался. Внизу плавали мелкие льдины, между которыми иногда было видно свободное ото льда море.
В моей кабине Шмидт. Он сидит сосредоточенный, строгий, но спокойный и уверенный. За штурвалом Водопьянов. Машину держать надо очень точно. Особенно направление и скорость. Иначе мы не сможем выйти на полюс, как бы тщательны и удачны ни были расчеты. Об этом договорились с Водопьяновым еще до полета. И сейчас он сидит серьезный, упрямый, глядя только вперед на компас и на указатель скорости. Я показываю ему на стрелку компаса, которая гуляет больше, чем положено.
- Сейчас, сейчас, - кивает он головой. И я вижу, что он напрягает все усилия, чтобы удержать машину на курсе. Стрелка как будто становится на место. В это время пошла гулять стрелка указателя скорости. Я показываю ему на нее. Он опять кивает головой и принимается успокаивать стрелку. Машина ходко идет вперед!
Я гляжу на Бассейна, Петенина, Морозова, Папанина, Кренкеля, Иванова. Все они серьезны, строги и сосредоточены. Всеми владеет одна мысль: как бы что не отказало, не помешало благополучно прибыть к цели! Один только кинооператор Трояновский, в противоположность всем, не сидит на месте и бросается от окошка к окошку. Ему нужно заснять замечательно красивые, дикие, никем невиданные панорамы Ледовитого океана. В воздухе тихо. Слабый северный ветер несколько убавляет нашу скорость. [95]
Но уже через полчаса полета сверху наплывает тонкий слой облаков. Постепенно он все увеличивается и превращается в большие и мощные облачные громады. Солнце скрылось. Это неожиданное обстоятельство волнует меня больше, чем других. Ведь астрономия - самый главный вид нашей ориентировки. Только с ее помощью мы можем итти к цели, только опираясь на нее, мы можем найти неведомое место, именуемое Северным полюсом. А какие могут быть астрономические измерения, когда не видно солнца? В рваную цепочку этих отрывистых мыслей пробивается утешительная мысль: хорошо работает радиомаяк…
Идем ниже облаков. Остров Рудольфа давно скрылся. Скрылась последняя северная земля. Под нами простирается холодный океан.
Еще час, и обстановка резко меняется. Впереди под нами расстилается огромный массив облаков, спускающихся до самого моря. Грозный стеной они встают, преграждая путь. Низом пройти нельзя.
- Давай наверх, - кричу Водопьянову.