Белка опустилась вниз, обнюхала землю и стала разрывать снег, поднимая фонтанчики снежной пыли. Снег слепил ей глаза. Ледяные иголочки кололи шею, снежная пыль облепила мордочку. Белка вздрогнула, поджала верхнюю губку, обнажив передние зубы, блестящие и острые, как тёсла. Семечка она так и не нашла. Оно осталось в ямке под толстым снежным одеялом, в тепле, в мягкой постельке.
Голодная белка живо вскарабкалась по стволу, со ствола на ветку и запрыгала с дерева на дерево, длинным пушистым хвостом сбивая снег с веток. Ледяная сосулька величиной с хороший сучок сорвалась с ветки и ухнула вниз. Она угодила прямо в двух зайцев, которые лежали под кустом, прижавшись друг к другу. Зайцы грелись и рассказывали друг другу разные небылицы, стараясь переврать друг друга. Испугавшись сосульки, они вскочили как ошпаренные и бросились в разные стороны: один на восток, другой — на запад. Сорока-белобока, насмешница, завертела хвостом и закричала им вслед.
— Бегите, бегите! Белые великаны лес валят! Триста волков мраморный камень грызут, зубы точат, вас съесть хотят!
*
С юга из-за гор прилетел добрый старый ветер. Небо прояснилось, ветки засветились, на рощу глянуло весеннее солнышко. Снег начал таять, во все стороны потекли мутные ручьи. Роща зашумела, сто молодых добрых ветров зашептались в ней.
День за днём роща выгоняла почки, раскрывала листья. Орешник развесил серёжки, мягкие, как кошачьи лапки. Расцвели цветы, выросла молодая трава. Певчие птицы заполнили рощу. Загудели мохноногие, мохнобрюхие шмели. Выползли жуки, запорхали бабочки, зажужжала мошкара. У подножья холма, над рекой, сновали стрекозы на крылышках из тонкого шёлка…
В роще куковала кукушка.
Три старушки шли в рощу за молодой крапивой и, остановившись на припёке у опушки, принялись слушать да считать на пальцах, сколько им жить осталось. Считали, считали и сбились. Заслушались кукушку!
Пришёл апрель и в Зелёные горы, и в Синие.
В роще ворковали горлицы.