Взглянуть бы вам на войско Балигана,
На тех аргойльцев, басков[152]Баски – реальные противники франков в Ронсевальской битве; здесь упоминаются вскользь., оксианцев!
Неотразимы копий их удары,
Но поля наши им не уступают.
На землю трупы валятся все чаще.
До вечера не утихает схватка.
Урон немалый терпят люди Карла.
Бой кончится – придется им поплакать.
Аой!
CCLII.
Бьют мавры и французы что есть сил,
Их копья разлетаются в куски.
Взглянуть бы вам, как там дробят щиты,
Услышать бы, как сталь о сталь звенит,
Как в панцири врезаются клинки,
Как наземь тот, кто сбит с коня, летит,
Как издает он перед смертью крик,
– Вам этого до гроба не забыть.
Сраженье все неистовей кипит.
Вот Аполлена стал эмир молить
И Тервагана, Магомета с ним
«Я вам служил, кумиры ваши чтил.
Из золота я их велю отлить
Лишь помогите Карла победить».
Вдруг Жемальфен эмиру возвестил
– Ему был другом этот сарацин
«Сеньер, для вас день нынче несчастлив:
Пал от руки врага ваш сын Мальприм,
И Канабей, ваш брат, в бою погиб,
Сразили два христианина их.
Карл, мнится мне, – один из их убийц!
Уж больно у него могучий вид
И бел апрельский цвет его седин».
Шлем наклонил, услышав весть, эмир,
От горя головой на грудь поник.
Он так скорбит, что свет ему не мил,
Позвать Жангле Заморского велит,
CCLIII.
Воскликнул Балиган, «Ко мне, Жангле!
Вы – мудрый и правдивый человек,
Ценил я неизменно ваш совет.
Скажите мне, кто должен одолеть,
Кто – я иль Карл – в бою одержит верх?»
А тот ответил: «Суждена вам смерть,
Вас боги ваши не спасут уже.
Французы храбры, и король их смел,
Таких бойцов не видел я вовек.
Но все же бросьте клич – пусть бьются все:
Мавр, оксианец, турок, энфр[153]Энфры – неизвестны. и перс,
Что б нас ни ждало, медлить смысла нет»,
CCLIV.
Эмир по латам бороду расправил,
Она белей боярышника в мае.
Что б ни было, он прятаться не станет,
К устам трубу язычник прижимает,
Трубит в нее, чтоб слышали все мавры,
Мчит по полю и нехристей скликает,
Заржали и завыли оксианцы,
Залаяли аргойльцы по-собачьи,
На христиан неистово помчались,
Полки их смяли и ряды прорвали,
Семь тысяч их убили басурмане,
CCLV.
Ожье Датчанин сроду не был трусом.
Вовеки мир бойца не видел лучше.
Заметил он, что дрогнули французы,
Велел позвать Тьерри-аргонца тут же
И Жозерана с Жоффруа Анжуйским
И молвил Карлу гордо и разумно:
«Взгляните, как арабы наших рубят.
Пускай венца лишит вас вездесущий,
Коль отомстить у вас не хватит духу».
Все промолчали: отвечать нет нужды.
Коней бароны шпорят, вскачь несутся,
Язычников нещадно бьют повсюду.
Аой!