— Куда же тянет-то?
— Эх, родимой ты мой! Весна-то как наступит, сердце затомится, заноет, места не находишь, только и на уме, как бы теперь в лес… знакомые тропинки разные вспомнятся, ручейки… Холод и голод, все забудешь и спишь и видишь лес, ну и убежишь… А то и на ум нейдет, что опять спину вздуют…
— Теперь уж больше не хочешь бежать?
Старик поднял на меня свои истомленные ввалившиеся глаза, посмотрел, помолчал, вздохнул, глубоко вздохнул и заплакал, тихо-тихо заплакал.
— Не плачь, дедушка… выпей вот лучше винца, — предложил я.
Старик протянул руку за рюмкой, выпил и показал на ноги.
— Ноги-то вот стары стали, не хотят служить, — проговорил он, вздыхая.
— Ужели бы ты опять побежал?
— Побежал бы!
И старик замигал глазами, стараясь удержать слезы…