— Кто такой этот Иван Васильевич? — спрашивал я.
— Да тут есть чиновник один, заика. Он возьмет с тебя копейки по две со штуки и завтра же доставит. Человек верный настолько, насколько можно верить такому человеку.
— То есть, как? Я не понимаю…
— Да так же… Другим возит — не обманывает, и тебе конечно привезет.
Пригласил, — говорит, — я Ивана Васильевича.
— Я… я… теперь не могу две копейки взять. Тр-три можно, — отвечал он мне.
— Почему же, Иван Васильевич?
— Т-те пути испорчены, — говорит.
— Какие же те пути?
— Ст-старые, — едва выговорил мне Иван Васильевич. Но я все-таки отдал Ивану Васильевичу, по совету учителей, десять тысяч штук серебра на доставку из города в торговую слободу и, в ожидании его привоза, измучился Бог знает как; просто просмотрел глаза на дорогу. Нет Ивана Васильевича. Наступила ночь — нет, полночь на дворе — нет! Сжалось мое сердце. — «Десять тысяч штук серебра! — думал я. — Денег-то, денег-то — страсть какая! Что, если да он их ухнет себе? И просить ведь не смеешь! Десять тысяч штук! Пропадай моя голова!..».