— Да ведь это все равно, что «честь имею» или: «имею честь», — слышится из угла голос купца Лукошкина.
— Нет уж, Алексей Михайлыч, вы всегда либеральничаете; вы уж пожалуйста молчите… Тут, видите, какое важное дело.
— Позвольте, Андрей Иваныч, я полагаю лучше написать: «О кяхтинской торговле вопрос рассматриваемый»… Как, господа, вы находите? — говорил, косясь на всех, Андрей Яковлевич.
— Ну-кося, Андрей Иваныч, дальше-то как?
Андрей Иванович продолжал.
— Вот это ловко! Это, значит, в порядке, за это спасибо, — говорили купцы.
— Аким Акимыч, вели-ко, брат, переписывать, думать тут больше нечего, сегодня в ночь и дернем эстафету.
— А об чем генерал-губернатору-то писать?
Один дает такую мысль: нужно написать, что торгующее на Кяхте купечество, в память покорения Амурского края и посещения Кяхты его высокопревосходительством, в общем своем собрании положило: соорудить по дороге на Усть-Керан памятник, который увековечит славу его высокопревосходительства — ну а потом, значит, вот, мол, так и так: слухи, мол, ходят нехорошие; примите участие и т. д. В этом роде и составить. Я сейчас набросаю.
— Уж пожалуйста, — просят купцы товарища.