Факты говорят: вооружайтесь и всемерно укрепляйте красные отряды, съезд же отвечает: не очень-то увлекайтесь вооружением и организацией красных отрядов, “ограничьте” свою деятельность в этом отношении, так как самое главное дело — агитация.
Можно подумать, что до сих пор мы много заботились о вооружении, вооружили массу товарищей, организовали очень много отрядов, агитацию же забросили, — и вот съезд поучает нас: довольно вооружаться, хватит заботиться об этом, главная-де задача — агитация!
Разумеется, одним из главных орудий партии всегда и везде является агитация, но разве агитация будет решать победу предстоящего восстания? Если бы съезд сказал это четыре года тому назад, когда вопрос о восстании у нас не стоял в порядке дня, тогда это было бы еще понятно, но сегодня, когда мы стоим на пороге вооруженного восстания, когда вопрос о восстании поставлен в порядок дня, когда оно может начаться помимо и вопреки нашей воле, — что может сделать “главным образом” агитация, что можно успеть путем этой “агитации”?
Или еще: допустим, что мы расширили агитацию, допустим, что народ поднялся, что же дальше? Как может он бороться без оружия? Разве недостаточно пролито крови безоружного народа! Да и к чему народу оружие, если он не умеет им пользоваться, если у него не будет достаточного количества красных отрядов? Нам скажут: мы не отказываемся от вооружения и красных отрядов. Допустим, но если вы не будете обращать должного внимания на дело вооружения, если вы забрасываете его, — это значит, что вы фактически отказываетесь от него.
Мы уж не говорим о том, что съезд даже не заикнулся об организации восстания и политике наступления, Впрочем, это так и должно было случиться, ибо резолюция съезда на четыре-пять лет отстала от жизни и для съезда восстание все еще было теоретическим вопросом.
Что говорили на съезде по этому вопросу большевики?
Они говорили, что “…в пропагандистской и агитационной работе партии должно быть обращено усиленное внимание на изучение практического опыта декабрьского восстания, на военную критику его и извлечение непосредственных уроков для будущего”, что “ следует развить еще более энергичную деятельность по увеличению числа боевых дружин, улучшению организации их и снабжению их всякого рода оружием, причем, согласно указаниям опыта, следует организовать не только партийные боевые дружины, но также примыкающие к партии и совсем беспартийные…”, что “ввиду нарастающего крестьянского движения, которое может в самом близком будущем вспыхнуть в целое восстание, желательно направить усилия на объединение действий рабочих и крестьян для организации по возможности совместных и единовременных боевых выступлений… ”, что, следовательно, “…в силу нарастания и обострения нового политического кризиса открывается переход от оборонительных к наступательным формам вооруженной борьбы… ”, что необходимы совместно с солдатами “… самые решительные наступательные действия против правительства… ” и т. д. (см. резолюцию большевиков).
Так говорили большевики.
Но позиция большевиков была отклонена съездом. После этого нетрудно понять, почему резолюции съезда с таким восторгом были встречены либералами— кадетами (см. “Наша Жизнь” № 432): они поняли, что эти резолюции на несколько лет отстали от нынешней революции, что эти резолюции совершенно не выражают классовых задач пролетариата, что в силу этих резолюций пролетариат скорее может стать придатком либералов, нежели самостоятельной силой, — они поняли все это и потому-то расхваливают их.
Задача партийных товарищей состоит в том, чтобы критически отнестись к резолюциям съезда и в свое время внести в них соответствующие поправки.