Мидхат со своей стороны также вошел в сношение с наследником. Человек, который вошел впоследствии в историю как один из самых мрачных и кровавых деспотов, мог радоваться. Еще недавно у него было мало оснований даже мечтать о троне Османов, сейчас же две партии конкурировали, стараясь привлечь его на свою сторону и предоставляли в его распоряжение все свои силы. Нет сомнений, что уже и в тот момент все его симпатии были на стороне реакции, но, хладнокровный игрок, он не мог не считаться, что либеральная партия представляла собой на данный момент главную силу в стране.
Он вел двойную игру и давно уже прикрывал свое неукротимое стремление к неограниченной власти смиренными либеральными излияниями, на которые не скупился.
Мидхат и его группа приняли решение поставить Абдул-Хамиду следующие условия для возведения его на трон: немедленное объявление конституции, отказ от советов безответственной дворцовой камарильи и назначение Зии-паши и Намык Кемаля его личными секретарями.
«Мидхат, – писал впоследствии сын Кемаля, Али-Хайдар Мидхат, из книги которого мы заимствуем ряд подробностей об этом крупнейшем государственном деятеле Турции, – придавал этому последнему условию громадное значение, так как оно являлось гарантией против интриг двора, которые свели на-нет столько проектов реформ».
Мидхат знал, что Зия и, в особенности, пламенный патриот Кемаль будут во дворце тем глазом прогрессивной партии, который должен будет обнаружить первую же попытку борьбы султана против конституционного режима.
Примет ли Абдул-Хамид все эти условия? Мидхат был слишком умным человеком, чтобы не разгадать будущего кровавого султана за маской скромного либерального наследника. Поэтому он предусматривал и вторрй вариант: если Абдул-Хамид откажется от поставленных условий, предложить их его младшему брату Мехмед-Решаду.[92] Жене Мидхата[93] было поручено выяснить отношение Решада к реформам.
Но Абдул-Хамид без всякого возражения принял все условия. Во время исторического свидания с Мидхатом в резиденции наследника Муслу-Оглу он великолепно сумел скрыть свои настоящие чувства и тайные замыслы. Он обещал все, что у него требовали, и даже больше; он демонстрировал более либеральные убеждения, чем убеждения самых передовых из партии Мидхата, высказывался за более демократическую конституцию, чем та, которую предлагал Мидхат. Охотно пошел он и на остальные условия и, в частности, на назначение в секретариат дворца Зия-паши и Кемаля. Он клялся, что вернет трон Мураду, если в состоянии последнего наступит улучшение.
Мидхат уходил от него в известной мере успокоенным, не зная, что Абдул-Хамид уже тесно спаял себя с реакционной партией и что по черной лестнице к нему ходят богатые галатские ростовщики, которые, боясь возможного движения низов, обещали ему широкую денежную поддержку. Так, за спиной Мидхата, было заложено начало блока феодальных землевладельцев, духовенства и ростовщического капитала, блока, стоявшего потом 30 лет у власти, вплоть до младотурецкой революции 1908 года.
Доклад Мидхата о переговорах с наследником положил предел колебаниям; правительство решило низложить Мурада и отдать трон Абдул-Хамиду.
1 сентября 1876 года на площади перед дворцом Топ-Капу было собрано население столицы. Великий визирь Рюштю прочел заключение врачей о неизлечимом характере безумия Мурада и после короткой речи сказал: