«Вот вам актер А., — экзаменовали мы друг друга. — Считаете вы его талантливым?» «В высокой степени».

«Возьмете вы его к себе в труппу?»

«Нет».

«Почему?» «Он приспособил себя к карьере, свой талант — к требованиям публики, свой характер — к капризам антрепренера и всего себя — к театральной дешевке. Тот, кто отравлен таким ядом, не может исцелиться».

«А что вы скажете про актрису Б.?» «Хорошая актриса, но не для нашего дела».

«Почему?» «Она не любит искусства, а только себя в искусстве».

«А актриса В.?»

«Не годится, — неисправимая каботинка».

«А актер Г.?» «На этого советую обратить ваше внимание».

«Почему?» «У него есть идеалы, за которые он борется; он не мирится с существующим. Это человек идеи».