Вместо объяснения своей мысли я лучше сам прочту монолог, но совсем не для того, чтоб показывать свое искусство, а только для того, чтоб при произнесении текста, попутно, все время объяснять вам секреты речевой техники, так точно, как и разные расчеты, соображения артиста, касающиеся сценического воздействия на себя самого и на партнера.
Я начинаю с выяснения стоящей передо мной задачи, — говорил Аркадий Николаевич, обращаясь к Шустову.
— Она в том, чтоб заставить вас, исполнителя роли Яго, почувствовать и поверить стихийному стремлению мавра к ужасной мести. Для этой цели, согласно требованию Шекспира, я буду сопоставлять яркую картину несущихся вперед и вперед водяных громад «понтийских вод» с душевной бурей ревнивца. Чтоб добиться этого, лучше всего заразить вас своими внутренними в_ и _д_е_н_и_я_м_и. Это трудная, но доступная задача, тем более что у меня заготовлен для нее достаточно яркий, возбуждающий зрительный и иной материал.
После небольшой подготовки Аркадий Николаевич вонзился глазами в Пашу, точно перед ним стояла сама изменница Дездемона.
— «К_а_к в_о_л_н_ы л_е_д_я_н_ы_е п_о_н_т_и_й_с_к_и_х в_о_д»… — прочел он негромко, сравнительно спокойно и тут же пояснил лаконически:
— Не даю сразу всего, что есть внутри! Даю меньше того, что могу!
Надо беречь и накоплять эмоцию!
Фраза непонятна!
Это мешает чувствовать и видеть то, что она рисует!
Поэтому мысленно для себя заканчиваю ее: