Потом завели один малый метроном, указывавший ритм речи.
Аркадий Николаевич предложил мне говорить под их аккомпанемент.
— Что говорить? — не понимал я.
— Что хотите! — отвечал он.
— Расскажите нам случай из вашей жизни или что вы делали вчера, или о чем думали сегодня.
Я стал вспоминать и рассказывать то, что видел накануне в кино. Метрономы тем временем отбивали удары, а звонок звонил, но это не имело никакого отношения к моим словам. Механизм работал сам по себе, а я говорил сам по себе.
Аркадий Николаевич рассмеялся и заметил.
— На нашем жаргоне это называется «музыка играет, а штандарт скачет» 17.
— Не удивительно, потому что мне неясно, как говорить под метроном! — нервничал и оправдывался я.
— Можно петь, произносить стихи в темп и в такт, стараясь, чтоб цезура и скандирование совпадали с известными моментами ударов механизмов. Но как проделать то же самое с прозой? В каких местах должно происходить это совпадение, мне непонятно, — жаловался я.