— А как же черная дыра портала? — спросил кто-то.
— Я ее не замечал, потому что был занят более интересным, охватившим всего меня.
— Итак, — резюмировал Торцов, — Названов подлинно жил в образе отвратительного критикана. А ведь жить можно не чужими, а своими собственными ощущениями, чувствами, инстинктами.
Значит, то, что дал нам Названов в критикане, — его собственные чувствования.
Спрашивается, решился ли бы он показать их нам от своего» собственного имени, не скрываясь за созданным образом? Может быть, у него есть в душе еще какие-то зерна, из которых может вырасти новый гад? Пусть он нам покажет его сейчас, не меняясь, не гримируясь и не костюмируясь.
Решится ли он на это? — вызывал меня на признание Аркадий Николаевич.
— Отчего же. Я уже пробовал играть тот же образ критикана без грима, — ответил я.
— Но с соответствующей мимикой, манерами, походкой? — спросил опять Торцов.
— Конечно, — ответил я.
— Так это все равно, что с гримом. Не в нем дело. Образ, за который скрываешься, можно создать и без грима. Нет, вы покажите мне от собственного имени свои черты, все равно какие, хорошие или дурные, но самые интимные, сокровенные, не скрываясь при этом за чужой образ. Решитесь вы на это? — приставал ко мне Торцов.