Говорков изображал прокурора, допрашивающего преступницу-красавицу, в которую он влюблен и которую вынуждает отдаться ему.
— Слушай, — шептал Торцов Ивану Платоновичу. — Вот слова, которые даны Говоркову глупым автором: «Из пламенных недр народа, через мою карающую власть миллионы голодных и восставших граждан шлют проклятие вам». Теперь вспомни, как он произнес этот пошлый набор слов.
Все отдельные трескучие слова фразы выделил ударениями, чуть не на каждом слоге. Но самое важное слово, ради которого написана вся тирада, оставлено без всякого ударения и скомкано.
— Какое слово? Слово-то какое? — переспросил Иван Платонович.
— Конечно, слово «в_а_м». Все дело в том, что народ шлет проклятие именно в_а_м.
Оказывается, что Говорков не имеет представления о законах речи. Что же делает учитель…?!На этот [предмет] обрати серьезное внимание. Он один из самых, самых важных. Если преподаватель не подходит, надо его скорее сменить. Нельзя же так говорить.
Боже мой, какая ерунда, — страдал Торцов за Говоркова. — Лучше не вникать, а просто слушать голос, — старался он утешиться.
— Звук хорошо оперт, достаточного диапазона. Хороший, звучный, не сжатый, выразительный, недурно поставленный.
— Но ты послушай, как он произносит согласные: «Пллламммннныхх… нннеддррр… ччччерррезззз… ммою ккррающщщуюю вввласссть».
Ты думаешь, что он это делает для упражнения и для выработки согласных? Ничуть не бывало. Ему кажется, что от удесятерения согласных голос звучит красивее. Но если убрать эту пошлость и аффектацию в произношении, то в остальном дикция вполне прилична.