Забота всей моей жизни — как можно ближе подойти к тому, что называют «системой», то есть к природе творчества.
Законы искусства — законы природы. Рождение ребенка, рост дерева, рождение образа — явления одного порядка. Восстановление «системы», то есть законов творческой природы, необходимо потому, что на сцене в силу условий публичной работы природа насилуется, и ее законы нарушаются. «Система» их восстанавливает, приводит человеческую природу к норме. Смущение, боязнь толпы, дурной вкус, ложные традиции уродуют природу.
Одна сторона техники — заставить работать подсознание. Вторая — умение не мешать подсознанию, когда оно заработает.
* * *
— Боже мой, как все это трудно и сложно! 6 — вырвалось у меня невольное восклицание. — Не осилить нам этого!
— Ваши сомнения от молодого нетерпения, — сказал Аркадий Николаевич. — Сегодня узнали, а завтра уже хотите овладеть техникой в совершенстве. Но «система» не поваренная книга. Понадобилось такое-то блюдо, посмотрел оглавление, открыл страницу — и готово. Нет. «Система» не справочник, а целая к_у_л_ь_т_у_р_а, на которой надо расти и воспитываться долгие годы. Ее нельзя вызубрить, ее можно усвоить, впитать в себя так, чтобы она вошла в плоть и кровь артиста, стала его второй натурой, слилась с ним органически однажды и навсегда, переродила его для сцены. «Систему» надо изучать частями, но потом охватить во всем целом, хорошо понять ее общую структуру и остов. Когда она раскроется перед вами, точно веер, тогда только вы получите о ней верное представление. Всего этого не сделаешь сразу […].
Во всей этой кропотливой работе огромную роль играют п_о_с_т_е_п_е_н_н_о_с_т_ь, п_р_и_у_ч_е_н_н_о_с_т_ь, доводящие каждый новый приобретаемый прием до механической привычки, до органического перерождения самой природы.
В таком виде вновь воспринятое не требует более напряжен-. ного внимания со стороны артиста, благодаря чему с каждым новым завоевываемым приемом часть нашей заботы отпадает, и внимание освобождается для более существенного.
Так по частям «система» входит в человека-артиста и перестает быть для него «системой», а становится его второй органической натурой.
— Как это трудно, как трудно! — твердил я больше для того, чтобы вызвать дальнейшие ободрения Торцова.