и уж назад не вступят никогда, |
и к прошлому они не воротятся, |
а будут все нестись неудержимо,
пока не поглотятся диким воплем.
— Пусть будет так, — сказал Аркадий Николаевич и заставил меня несколько раз проговорить эту на редкость длинную фразу по моим разметкам речевых тактов.
После того как я это выполнил, он признал, что монолог стал немного лучше с_л_у_ш_а_т_ь_с_я и п_о_н_и_м_а_т_ь_с_я.
— Жаль только, что он еще не чувствуется, — добавил Аркадий Николаевич.
Но этому больше всех мешаете вы сами, потому что из-за торопливости не даете себе времени вникнуть в то, что говорите, потому что не успеваете досмотреть, дочувствовать тот подтекст, который скрывается под словами. А без него вам нечего делать дальше.
Вот почему прежде всего справьтесь с торопливостью!
— Я рад бы, но как? — недоумевал я.