— Очень рад… Весьма рад, что исполнили мое при­глашение… Помещик Поспелов!.. Какую пьете, очищен­ную или перцовку?..

— Никакой… Очень приятно познакомиться… Чеярковский учитель.

— Знаю-с… Наслышан!.. Еще онамедни о вас гово­рил мировой посредник. Изволили слышать, Фома Петро­вич Басков? Удивлялся, что вы без горячих припарок из­волите образовывать сельское молодое поколение. Не понимаем-с этого… Да садитесь, пожалуйста… Прошу быть, как дома.

Мы сели.

— Он и говорит (ведь дурак-с, а жена у него, я вам ска­жу, и вовсе дура), что́ это за выдумки пошли? Приехал — это про вас-то — сюда из Петербурга учить, и без при­парок учит… ха… ха… ха!.. Я ему и говорю: «Послушайте, Фома Петрович, понимаете ли вы прогресс?..» Говорит: понимаю. «Ну и вникните (а уж куда ему вникнуть, когда он дворовых за чубы таскал!), ежели просвещенный че­ловек, то разве он может, мол, как вы, производить секуции?..» Так-таки мы с ним с полчаса и проспорили о прогрессе… Однако что же я-то, в самом деле… Какой прикажете? У меня домашняя перцовка чудо!..

— Не пью… Очень благодарен.

— Что вы?.. Рюмочку одну только до обеда… Филя!.. Эй!!.

Явился лакей Филя с заспанным хмурым лицом и продранными локтями на сером нанковом сюртуке.

— Подайте нам водки, перцовки, и закусить чего-нибудь… Барыне скажите.

Филя удивленно взглянул сперва на барина, потом на меня после слов «подайте» и «скажите», умышленно подчеркнутых господином Поспеловым и назначенных, повидимому, специально для меня, и отправился испол­нять господское приказание…