— Это у которой муж был изрублен на Кавказе? — спрашивает громким голосом адмиральша Троекурова.
— Нет, — отвечает тихим голосом графиня Долгова. — Эта та самая бедняжка, у которой муж погиб в Днепре… Он бросился с обрыва спасать ребенка и утонул… Несчастная женщина передавала мне все эти ужасные подробности.
— Или я забыла, но мне кажется, что бедная мне говорила, как черкесы изрубили ее мужа и он погиб под шашками… Впрочем…
Адмиральша умолкла и вопросительно взглянула на Василия Александровича.
— Эта та несчастная женщина, милостивые государыни, которая потеряла своего мужа, храброго русскою офицера, в Кокане… Сперва он был ранен, потом взят в плен и там казнен ужасной смертью. Бедная женщина до сих пор не может прийти в себя, и когда рассказывает, то с ней делается истерика… Ужасная казнь!
И адмиральша и молодая графиня делают глаза, но, боясь ошибиться (так много ведь вдов в Петербурге, у которых мужья погибают особенным образом), не роняют ни слова, к благополучию майорши Дементьевой, более известной в распивочной на углу Зелениной улицы, что на Петербургской, под именем «сороки-воровки».
Секретарь продолжает:
— «Жена коллежского секретаря Мария Валерьяновна… — Василий Александрович как будто конфузится и еле слышно оканчивает: — Потелова… получила в ежемесячное пособие два рубля.
Мещанка Дарья Осипова единовременного пособия один рубль семьдесят пять копеек».
— Она такая славная, эта Дарья! — замечает графиня Долгова… — Я у нее была… Вообразите, — обращается графиня к председательнице, — трое детей… такие хорошенькие, но, боже, в каком виде!.. Ни сапожек, ни белья, ни платьиц…