— Положим, работаю, как и другие… Но все-таки… спасибо Ветвицкому… и твоим прелестным глазкам… Ведь из-за них, Лина, мне дали такую награду.
— Ты вздор говоришь! — промолвила, краснея, жена. — При чем тут мои глаза? Ветвицкий просто расположен к нам: и к тебе и ко мне одинаково.
— Ну, ну, не сердись, Линочка… Ведь я шучу…
— Глупые шутки!
— Не буду больше, моя хорошенькая женушка! — с виноватым видом промолвил Левушка, целуя руку жены. — Ведь я знаю, что Ветвицкий… ну, одним словом… я нисколько не ревную тебя к нашему директору.
— Еще бы ревновать к такому уроду! — весело рассмеялась Лина, глядя на своего красивого молодого мужа нежным взглядом. — Пусть ходит к нам изредка… Знакомство с ним для тебя же полезно…
— Да разве я что-нибудь говорю? Конечно, пусть ходит… Было бы совсем глупо его не принимать… Он такой милый, Иван Александрович… Ну, получай деньги, моя хозяюшка. Вот тебе триста рублей, а сто я оставлю себе.
— Оставь себе двести, Лева… Мне довольно двухсот… Я справлюсь.
— Справишься?! Что ж, я очень рад… Спасибо тебе… Ты у меня просто золото… Самый настоящий министр финансов! — говорил Озорнин, пряча в бумажник две сотенные бумажки. — Я только восхищаюсь твоими хозяйственными талантами… право… Как это ты только справляешься на двести пятьдесят рублей в месяц?.. Живем мы прилично, едим хорошо, бываем в театре… Ты всегда одета прелестно… Долгов у нас нет… Даже мой портной не надоедает мне, как прежде… И все это благодаря тебе…
— Во все вхожу, потому и справляюсь, — скромно отвечала Лина. — Ну, иногда у мамы возьму, мама дает… вот и сводим концы с концами, — прибавила Лина и втайне порадовалась, что ее Левушка совсем наивный человек, хоть и считает себя умным.