Рита на минуту примолкла.
— И я имела дерзость, — продолжала она, — обвинять тебя в том, в чем грешна едва ли не больше тебя… Каюсь, я не имела права…
— Только потому, что не имела права? — воскликнул Заречный.
— Да.
— А если бы считала себя вправе?
— Ты знаешь… Я не могу и теперь кривить душой… Я, быть может, и ошибаюсь, но ты не тот, каким мне казался… Но к чему об этом говорить?
— Не тот?! Но еще недавно ты иначе относилась ко мне.
— Да. Но разве я виновата, что мой взгляд изменился.
— Сбруева, например, ты не обвиняешь. А ведь он тоже не выходит в отставку.
— Он никого не вводит в заблуждение. Он не говорит о мужестве, которого нет… Он не любуется собой… Он не играет роли…