Я только усмехнулся и не обратил на ее глупую выходку никакого внимания. Маменька просила ее замолчать, но я поспешил прекратить готовящуюся вспыхнуть сцену.
— Оставьте, маменька, Леночку. У нее свое мнение, у меня свое. Кто из нас прав, покажет будущее… Быть может, и Леночка, когда будет постарше, поймет, что деньги — сила и что без них порядочным человеком нельзя быть!
— Неправда… неправда… неправда! — крикнула она.
— Не сердись, Лена… Я ведь не навязываю тебе своего мнения. Я говорю: быть может…
— Не может этого быть… То, что ты говоришь, безнравственно…
Я не отвечал больше сестре. Очевидно, она не понимала, что говорила.
— Вот, маменька, вам триста рублей, — продолжал я, выкладывая на стол три сотенные бумажки. — Этих денег хватит вам на год, но я надеюсь, что раньше года выпишу вас в Петербург, и тогда мы заживем отлично…
Мать изумлялась все более и более.
— Но откуда у тебя деньги?.. И как же ты-то сам будешь жить в Петербурге?..
— Деньги я честно, маменька, заработал… А для Петербурга я и себе оставил триста рублей.