— Ни к кому, дедушка… Никого у меня нет.
— Ишь ты!
Но тут же на шлюпке нашлась добрая женщина, которая обещала приютить девочку в Симферополе.
А Бугай дал девочке две серебряные монеты и ласково сказал:
— Пригодится, девочка!
После нескольких рейсов пассажиров уже не было. Бугай с Маркушкой закусили, и лодочник заснул в шлюпке, не обращая внимания на адский рокот.
Привык к нему и Маркушка, и он уже не приводил его в ужас.
Не ужасали его и носилки с мертвыми телами, которые, как груз, складывали на баркас на Графской пристани… И как много этих мертвецов, окровавленных и изуродованных, с черными от пороха лицами, с закрытыми глазами, в ситцевых и холщовых рубахах и исподнях. Почти на всех покойниках не было шинелей, мундиров и сапог.
Маркушка заглядывал в носилки, заглядывал в баркас и невольно искал отца.
И он спросил одного солдата-носильщика: