— Это какие же барыни? — спрашивал Маркушка.
— Одна милосердная вроде как бы казенная из Петербурга прибыла… призревать людей… Видишь — заботливая, еле ходит — устала, а обнадеживает… И хоть бы прикрикнуть… Другой зря кричит… А другая, Маркушка, вольная милосердная. Знакомая барыня, Анна Ивановна Вергежина, супружница капитан-лейтенанта… Он на баксионе, а она вон где… Осталась по доброму сердцу в Севастополе… Жалостливая…
— Ее и спроси насчет тятьки…
— Как подойдет… Видишь, за делом… И всякому ответь…
Кто-то спрашивал «милосердную»:
— Матушка! А не убьют бомбой в госпитале? От баксионов близко…
— Скоро переведут госпиталь в морское собрание… Павел Степаныч уже распорядился насчет этого… А пока слава богу! — успокаивала пожилая «милосердная», как звали матросы и солдаты сестер.
Анна Ивановна, побледневшая от усталости, подошла к одному раненому, вблизи от Бугая и Маркушки. И, когда она подала ему стакан воды с вином, старый яличник окликнул ее:
— Барыня!.. Вашескородие!.. Дозвольте обеспокоить…
Молодая дама узнала Бугая.