Но тускневшие глаза, казалось, не видели никого. Из груди его вырывались стоны.
— Тятька! Я здесь! — крикнул в ужасе Маркушка.
— Не замай… Он заснуть хочет! — сказал Бугай, утирая слезы.
— Ступай домой, Маркушка! — ласково промолвила подошедшая сестра. — Он… скоро перестанет мучиться…
Маркушка, казалось, понял и припал к холодевшей руке отца.
Через минуту Бугай увел Маркушку из палаты. Они вышли из госпиталя и сели в ялик.
Ночь была прекрасная. Луна бесстрастно смотрела сверху. Маркушка, вдыхая полной грудью чудный воздух, правил рулем, тоскливый и потрясенный.
II
Только забрезжило перед рассветом, как Маркушка поднялся, осторожно оделся, чтоб не будить Бугая, и со всех ног бросился на Северную сторону и переправился на ялике к госпиталю.
Опять полная ранеными приемная. Опять смрадный воздух в полутемной палате. Опять, словно привидение, ходит между койками та самая сестра, которую видел вчера мальчик. Только она казалась совсем старая, осунувшаяся, истомленная после бессонной ночи.