— Он понятливый, Павел Степанович! — доложил его «дяденька».
— То-то… матросский сын… А где я тебя видел, Маркушка?
Маркушка сказал, что приносил Нахимову записку в день Альминского сражения.
— Рулевым был на ялике…
— Точно так, Павел Степанович, — ответил Маркушка и сиял, полный горделивого чувства от похвал Нахимова.
— Поберегай Маркушку, Кащук, — промолвил адмирал и пошел с бастиона.
Через неделю Маркушка был общим любимцем на бастионе.
Он отлично стрелял из мортирки и злорадно радовался, когда бомба падала на неприятельскую батарею.
Казалось, злое чувство к неприятелю совсем охватило мальчика. Он забыл все, что говорили ему про жестокость и ужас войны и молодой офицер, и сестра милосердия, и Бугай… Он делал то, что делали все, и гордился, что и он, мальчик, убивает людей… И как это легко.
И в то время никакой внутренний голос не шептал ему: