— За что же?
— А вот подите. Раскричался словно оглашенный. Даже насчет костюма заметил: “разрядились”, говорит… Но тут я ему задал “ассаже”[7]. Какое ему дело — разрядился я или нет? И с чего он взъерепенился, скажите на милость? Кажется, ничего нет позорного встретить даму?.. А, главное, сам-то он ради пассажирки франт франтом оделся… Ей-богу, вот увидите… И каюту изукрасил как! Везде китайщина и японщина… На столе букеты роз. К обеду шампанское… За что же мне-то попало?
— И не так еще попадет, Владимир Алексеич! — промолвил Иван Иванович.
— За какие такие дела, дедушка?
— А все из-за этой пассажирки.
— Она-то тут при чем?
— А притом, что все вы из-за нее с ума посходите… Уж вот вы, батенька, горячку запороли… непременно встречать ее захотели… Еще насмотритесь на пассажирку. Переход-то длинный.
— А сколько, примерно, времени?
— Да уж никак не меньше трех недель.
— И чудесно, дедушка! — воскликнул мичман.