— Нет. Почему вы подумали, что я убежал из Сибири? — удивленно спросил Чайкин.
— Те пять молодцов русских дровосеков из Сибири бежали. Они рассказывали, что там не очень-то хорошо им было. Они находят, что у нас лучше! — засмеялся бородатый господин, пожевывая табак.
И, сплюнув за борт, спросил:
— А вам нравится у нас?
— Очень.
— Ну еще бы! Свободная страна! — внушительно проговорил машинист.
И, кивнув головой, ушел в машину.
«Живут, значит, и здесь русские люди!» — подумал Чайкин, и ему стало легче на душе.
Чем выше поднимался пароход, тем более менялся вид пассажиров. Когда Чайкин плыл по Миссури, то на пароходе он уже не видал смуглых, загорелых лиц южан, кожаных курток, высоких сапогов, широкополых сомбреро и револьверов за поясами.
И в общей каюте и на палубе, не стесняясь, бранили «собак южан» и рассказывали о победах северной армии, и о близком торжестве Севера, и об освобождении негров. В маленьких городках, где останавливался пароход, заметно было большее оживление, чем на юге. Продавцы газет являлись на пароход, и тотчас же все пассажиры расхватывали газеты и жадно читали. Покупал газету и Чайкин и читал ее с увлечением, все более и более интересуясь тем, что делается на белом свете.