Чайкин вымылся на кухне и, вернувшись, с удовольствием увидел, как хозяин ранчи, молодой канзасец с продувным лицом и плутовскими глазами, ставил на стол огромный кофейник, горячее молоко, чашки, сухари, бутылки с ромом и блюдо с ветчиной.
— Кушайте, джентльмены. Всего один доллар за завтрак!
Пока пассажиры и кучер завтракали, канзасец рассказывал, что ночью он чуть было не побеспокоил джентльменов.
— Почему? — спросили со всех сторон.
— Индейские собаки — команчи — бродили ночью слишком близко.
Молодая пассажирка, ехавшая в Денвер к мужу, побледнела при этих словах. Не особенно приятное впечатление произвели эти слова и на двух почтенных мулатов, и на одного молодого рыжего господина, и на Чайкина. Только «молодцы» и Брукс спокойно продолжали уплетать ветчину.
— Не показалось ли вам, Джо? — спросил Брукс.
— То-то, не показалось, Брукс, так как я не был пьян и слышал, как эти бестии перекликались по-волчьи… Они, наверное, хотели ограбить ранчу, да увидали, что здесь много народа, и ушли…
— Ушли — и делу конец. А вы напрасно только пугаете пассажиров, Джо! Команчи, быть может, имеют личные счеты с вами за то, что вы дорого продаете им ром… Не так ли, Джо? — продолжал Брукс.
Джо ничего не ответил, но объявил, что сегодня же поедет в форт и попросит пару солдат.