А я тую ж ночь бежал на берег…
— Как же ты надоумился?
— Очень даже просто. Плавать я здоров…
— Значит, до берега вплавь? — нетерпеливо спросил Чайкин.
Рассказчик в качестве «обамериканившегося» человека лукаво подмигнул глазом и затем весело проговорил:
— Это самое и есть…
— Как же ты сделал?
— Очень просто сделал. Снял я, значит, в карцыре башмаки, оставил шапку, в коей было зашито два доллара, завязал я их в рубашку крепко-накрепко и вышел наверх…
В эту минуту среди тишины раздался вдруг издалека свист, и Дунаев замолчал.
Часовые у обоза взялись за ружья. Старый Билль проснулся, вскочил и, схватывая ружье, проговорил: