— И звал несколько друзей к Скалистому ручью?
— Не несколько, а прямо шесть!
— Видите! Значит, я имею право просить вас не исполнять своей обязанности.
— Так-то так! Конечно, я не поступлю против совести, если не отправлю этой предательской телеграммы, Билль, призывающей к убийству. Ведь я знаю, Билль, вы будете защищаться и не позволите шести разбойникам…
— Восьми, телеграфист! — перебил Старый Билль. — Вы забыли еще двоих — моих пассажиров.
— Тем хуже… Но вы, говорю, не позволите даже и восьми негодяям взять вас, как цыпленка.
— Конечно, не позволю, тем более что у меня будет еще двое помощников — русских. Но трое против восьми — игра неравна.
— Ввиду этого, повторяю, совесть моя будет спокойна. Не буду я виноват и против государства, если исполню вашу просьбу, Билль, и не отправлю телеграммы. Правильно ли я рассуждаю?
— Вполне. Можете сослаться на мое заявление. Могу дать и письменно.
— Спасибо, Билль, за одобрение, но вы ведь знаете, как мстительны агенты? Через неделю, много две, я буду убит здесь, в своей конторе. Понимаете, в чем загвоздка, Билль? В том, что у меня очень милая жена, Билль, и прелестная девочка шести лет. И мне хотелось бы пожить более двух недель… Вот эти-то соображения и смущают меня…