Билль, по-видимому, понял и оценил деликатность Чайкина и необыкновенно ласково взглянул на него.
— Далеко не заходите! Пожалуй, и почта скоро придет! — сказал Билль.
— Мы недалеко.
Когда русские матросы отошли, Дунаев спросил:
— Ты чего позвал?
— А так… пройдемся… Пусть Билль один побудет…
— А что?
— Да ему что-то не хочется рассказывать. Верно, что-нибудь тяжелое для него…
— Не хочется, так и не расскажет. Это его дело. А здесь, братец ты мой, в этих краях у многих бывали такие дела, про кои неохота рассказывать… Ну да быль молодцу не в укор…
— А все-таки совесть зазрит…