— Имели деньги во Фриски, в банке, и все вместе сто тысяч стоили.
— А по-моему, — вдруг заговорил Чайкин, — лучше все отдать, чем убить человека!
— Вы, Чайк, особенный, а я говорю про обыкновенных людей. И так как я обыкновенный, то и на нападение отвечаю выстрелом…
И Билль повернулся к лошадям.
Вечером, вскоре после того как дилижанс выехал со станции, на которой переменили лошадей, Билль свернул с большой дороги и поехал в объезд по старой, уже заросшей травой.
— Скверная будет дальше дорога, джентльмены! — проговорил Билль. — Придется ехать шагом… И будем мы всю ночь ехать. Только часа на два остановимся.
— А не собьемся ночью с дороги? — спросил Дунаев.
— Я дорогу знаю. Езжал по ней прежде три года, Дун… Теперь эта дорога брошена, и по ней никто не ездит…
Скоро лошади поплелись шагом. Дорога действительно была отвратительная. В нескольких местах приходилось вброд переезжать ручьи, и довольно широкие…
Ночью фургон остановился. Билль отпряг лошадей и пустил их на траву.