— Ничего.
— Отчего же он не жаловался в суд?
— Оттого, Чайк, что обрубленный палец еще не доказательство, и потому еще, что ограбленный боялся, как бы Смит не отомстил… Ну и молчал. Смит и на свободе, пока его не повесят по приговору суда Линча здешние жители, когда убедятся, что он агент. Однако пора и в дорогу, джентльмены!
Скоро дилижанс выехал из Сакраменто.
На следующее утро наши путешественники приехали в Сан-Франциско.
И Чайкин и Дунаев, прежде чем уйти, горячо благодарили Билля за благополучное путешествие и за то, что Билль был так добр к ним.
В свою очередь, и Билль, крепко пожимая руки обоим русским, проговорил:
— Такие пассажиры не часто встречаются… Надеюсь, мы будем хорошими знакомыми.
И Билль пригласил своих пассажиров пообедать завтра в семь часов вечера в ресторане рядом с конторой дилижансов.
— А вы, Чайк, редкий молодой человек… да! — прибавил в заключение Старый Билль.