— Ваш клипер только что ушел… Я сам видел!..
— Ушел? — упавшим голосом промолвил Чайкин.
— То-то, ушел, и вы, значит, остались в Америке… Да вы что же повесили нос? Или недовольны, что стали вольным человеком?.. Так это можно поправить… Явитесь к консулу и скажите, что вы остались… Вас отправят на русское судно и…
— Вы, папенька, не пужайте. И так они обескуражены! — заметила дочь.
— А ты, Ривка, не очень-то мешайся не в свои дела, — сурово проговорил старик.
И, обращаясь к Чайкину, сказал:
— Не огорчайтесь… Я вас завтра определю к месту… матросом на хорошее жалованье, а пока оставайтесь у нас… Нам жалко земляка… А я вам и платье другое принес! — прибавил старый еврей, указывая на узел, бывший у него в руке. — Ваше, форменное, не годится на купеческих кораблях. Я его продам… Только за него больше доллара не дадут… А чего недохватит за новый костюм, вы мне заплатите, земляк… Не правда ли?
— У меня всего-навсе два доллара, Абрам Исакыч.
— Об этом не беспокойтесь. Я попрошу, чтобы вам дали жалованье за месяц вперед, мы и сочтемся. А капитан у вас будет хороший… Я для вас старался, земляк…
— Спасибо вам, Абрам Исакыч! — доверчиво проговорил Чайкин.