Наши земляки слышали, как англичане, скупые на хвалу, одобряли выправку «Ильи Муромца», и им это было очень приятно.
— Небось теперь матросикам на «Проворном» легче станет жить! — заговорил Чайкин.
— По какой такой причине? — скептически спросил Дунаев.
— Вельботные вчера сказывали, что ждут нового начальника эскадры. Вот он и пришел.
— Ну так что ж? Что новый, что старый, все они, братец ты мой, одного шитья.
— Новый, слышно, добер и справедливый человек.
— Все они добры, только не к нашему брату! — сказал Дунаев, не забывший прошлого. — Положим, я рад, что так вышло: по крайней мере здесь человеком стал! — прибавил он.
— Должна вскорости перемена выйти насчет матроса от царя. Он крестьян освободил… теперь и о матросиках вспомнил.
— Какая такая перемена?
— А чтобы не драть больше людей…