2
Не прошло и часу, как в комнату ворвался Дунаев, бледный, взволнованный, с искаженным злобой лицом.
— Билль верно напророчил: она убежала и увезла мои деньги! — крикнул он голосом, полным отчаяния.
Чайкин в первое мгновение не хотел верить.
— Не может быть! — воскликнул он.
— Убежала… Сегодня утром… Какова тварь!.. А еще вчера насчет лавки толковали… как вдвоем будем торговать… А я, дурак, верил… Все деньги отдал ей… Оставил себе только пятьдесят долларов… И как мог я думать, что невеста поступит, как последний мазурик. Женщина — и вдруг… такая бессовестная…
И Дунаев пустил по адресу своей невесты несколько чересчур энергичных проклятий, напомнивших Чайкину палубу «Проворного».
— Деньги что… Веру в человека потерять жалко! — промолвил Чайкин.
— Как что? Пять тысяч… Кровные… Горбом заработал!.. И провела, как последнего дурака!
— А ты привержен был к ней, если жениться хотел?..