— Ну, говори, что ты, подлая тварь, имеешь мне сказать… Что против меня затевает Чезаре?.. Ведь ты для этого просил позволения видеть поближе твою злодейскую харю!
— Да, сэр! — отвечал Сам, изгибаясь и вращая белками.
— Говори… только покороче! — презрительно вымолвил капитан…
— Несколько слов, сэр… Всего только десять слов, если позволите, капитан…
Этот великан, с громадной отвратительной черной курчавой головой, видимо чувствовал страх перед капитаном, так как его голос вздрагивал и слова с трудом слетали с его выпяченных, толстых кроваво-красных губ. Но вместе со страхом животного, боящегося более сильного человека, у Сама в то же время жила и сильная ненависть, глубоко запрятанная в тайниках его души, к этому белому человеку за то нескрываемое презрение, какое этот белый всегда выказывал негру, точно считая его ниже собаки. Кроме того, у Сама были и старые счеты с капитаном, еще не сведенные, за жестокое наказание плетьми, которому в прошлом году подверг его капитан.
О, он до сих пор не забыл этих плетей и с большим удовольствием задушил бы своими молотами-руками это тонкое горло янки, если бы не боялся быть убитым при первой же попытке.
И, стараясь побороть свой страх, негр продолжал чуть слышно:
— Чезаре собирается подговорить всех взбунтоваться, сэр…
— А дальше?
— И выкинуть вас за борт, сэр… к акулам, сэр… Акул здесь много, сэр…